ПРАВЕДНЫЙ ИОНА ОДЕССКИЙ

Праведный Иона, Одесский чудотворец

Житие праведного Ионы, Одесского чудотворца

Дни памяти – 30 мая, 1 июля (н. ст.)

С берега моря против парадной лестницы, ведущей от памятника герцогу Ришелье к морю, стояла небольшая, но очень красивая, об одном куполе, церковь в византийском стиле. Она служила украшением этой лучшей, лицевой стороны г. Одессы.

Начало церкви шло от Крестного хода, учрежденного в 1849 году, в па­мять основания Одессы, и соединено со славным именем святителя Инно­кентия Херсонского. Известно, что к этому Крестному ходу великий архи­пастырь испросил благословение Одессе из разных мест России верные списки с чудотворных икон, особенно чтимых русским православным на­родом, а также точные, насколько было возможно, живописные изобра­жения великих святителей и угодников всероссийских. И святители российские, посылая в благословение граду Одессе – кто икону Спасителя, кто Божией Матери или другого святого, без сомнения, молили у изобра­жаемого на иконе лица небесного покровительства граду Одессе.

9 мая 1862 года, уже после честной кончины свт. Иннокентия Херсонского, церковь была освящена во имя Всех Российских Святых и Святителя Николая Чудотворца. Настоятелем этой церкви в первую четверть XX столетия был один из величайших подвижников XX века – праведный Иона, Одесский чудотворец.

Протоиерей Иона Моисеевич Атаманский родился 14 сентября (27 н. ст.) 1855 года в день Воздвижения Честнаго Креста Господня в г. Одес­се, на Слободке Романовке. Отец его, Моисей Миронович Атаманский, был диаконом городского храма Рождества Пресвятой Богородицы. Храм был построен в 1854 году. Имел три престола: главный – в честь Рождества Пресвятой Богородицы, правый – в честь великомученика Георгия Побе­доносца, левый – в честь святителя Николая.

В этом храме маленького Иону крес­тили, в этом храме он принял свое первое Святое Причастие. Моисей Миронович умер, когда мальчику было три года. Вскоре умерла и его мать – Гликерия Иаковлевна. Она желала, чтобы сын пошел по пути отца, поэтому с раннего детства отдала его прислуживать в храме. Умирая, мать бла­гословила его следующими словами: «Хочу, чтобы ты был добрым пастырем».

Оставшись круглым сиротой, отрок многие дни и ночи проводил на кладбище у могилы родителей. Мальчик собирал цве­ты и плел венки для украшения их могил. Голодный ребенок не имел приюта, кроме кладбища, но жестокий сторож избил его и прогнал. Мальчик стал ски­таться по улицам у моря, питался остатками пищи. Ночевал, где придет­ся, пока не нашел приюта на одной из колоколен Одесской церкви, но и оттуда прогнали его жестокие люди.

Наконец, над ним сжалился его дядя, а потом и бывшая няня, которые приюти­ли беспризорного ребенка и отдали в шко­лу. Опекуны не смогли заменить ему ро­дителей, и отрок не переставал чувствовать себя сиротой. Мать часто являлась ему во сне и утешала его. Однажды во сне она запретила ему плыть пароходом из Одес­сы. Мальчик послушал мать и остался в го­роде, а пароход в этот день затонул.

После окончания школы мальчик продолжал обучение в духовном училище. Вначале обучение давалось с трудом. Но благодаря стараниям отрока положение улучшилось. Преподаватели отмечали его хорошие способности и прекрасный голос, кото­рым он украшал церковный хор.

Отрок рос богобоязненным и религиозным. Постоянно молился Богу, иногда даже засыпал во время молитвы. Известен случай, когда изнурен­ный мальчик заснул с горящей свечой в руках. Ребенок проснулся, на нем горела куртка. Пострадавшего от ожогов мальчика отвезли в больницу.

После окончания обучения благоче­стивый юноша вступил в церковный брак с девицей Анастасией. За их совместную жизнь было у них девять детей: три сына – Иосиф, Аркадий, Иоанн и шесть до­черей – Вера, Надежда, Любовь, София, Мелания, Мария.

С 1873 года отец Иона становится псаломщиком и вскоре начинает служить в
Свято-Троицкой церкви села Кетрисановка.

В феврале 1885 года он рукополагается во диакона и назначается на диаконовскую вакансию при Дубоссарском Успенском соборе. Отец Иона становится регентом церковного хора, который был в дальнейшем отмечен Преосвященнейшим архиепископом Никанором (Бровковичем).

В 1889 году он рукополагается во свя­щенника и направляется в село Николаевка (Кардашево) в Благовещенскую церковь.

Преосвященный архиепископ Никанор (Бровкович), рукополагавший отца Иону, прозорливо говорил окружающим: «Берите благословение у отца Ионы, это будущий добрый пастырь, и я чувствовал на нем особенную благодать. Душа его горит священным пламенем...».

Святитель Никанор назначил отца Иону сельским миссионером. Восемь лет он служил в селе Кардашево, население ко­торого состояло преимущественно из штундистов. Жил отец Иона очень скромно. Значительную часть семей­ных денег он тратил на свою паству. Каждый год, чаще всего летом, ба­тюшка организовывал паломничество к киевским святыням. Он всегда брал с собой своих детей и детей и взрослых односельчан. Во время одного из путешествий в Киево-Печерскую лавру батюшка взял с собой новообращенного Назария Радуту. Этот человек без должного благоговения отнесся к свв. мощам печерских святых. Назарий Радута без благословения осязал руку прп. архимандрита Игнатия. В этот же день он заболел – опухла голова. Батюшка Иона напомнил ему о его нескромном поступке обращения со св. мощами и советовал ему просить преподобных печерских об исцелении. На другой день был отслужен молебен, и Бог молитвами угодников Своих помиловал его. В несколько минут боль прекратилась и опухоль сошла, а он сделался совершенно здоров.

Беседы пастыря с сектантами и молитвы о них принесли плоды: 200 штундистов вместе со своим руководителем присоединились к Православной Церкви.

3 ноября 1897 года священник с. Николаевки (Кардашево) Елисаветградского уезда Иона Атаманский, согласно прошению, перемещен на третье священническое место к Свято-Успенской церкви г. Одессы (ныне Свято-Успенский кафедральный собор).

С 1897 года начинается его благодатное служение в Одессе. В этом году он награжден скуфьей.

Отец Иона своими добродетелями заслужил преданную любовь па­ствы, поэтому все стремились прийти на раннюю литургию, которую он обычно служил. Прихожане ловили каждое его слово. Он вдохновлял всех своим служением и проповедью. Верующие чувствовали в нем великого молитвенника. Для них он был и отцом, и наставником, и духовником. Дом о. Ионы был открыт для всех скорбящих и обездоленных, и никто не уходил от него неутешенным. Он прекрасно знал людей, читал их мысли, проникал в их души. Всех своих чад духовных праведник знал по имени. Всех умело направлял к добродетельной жизни, к искреннему раскаянию в грехах. Особенно о. Иона покровительствовал сиротам, многих кормил, одевал. Был со всеми ласков, внимателен.

В церкви добрый пастырь неустанно служил и произносил поучения за каж­дой службой. Дома молился непрестанно. Особенно была сильна его молитва в полночь. Во время бури о. Иона всегда был в храме и молился за плавающих в море. Ночью совершал полунощницы, читал акафисты. Тот, кто бывал на этих ночных молитвах, никогда не мог забыть эти трогательные богослужения.

28 мая 1901 года отец Иона назначается священником Одесской Ни­колаевской и Всех Святых Российских портовой церкви.

3 июня 1901 года отец Иона отслужил последнюю литургию в Успенс­ком храме, после которой обратился к прихожанам со словом прощания: «Про­мыслом Божиим, судьбы которого неиспытанны и неисследованны, указан мне новый жребий пастырского служения в Свято-Николаевском Портовом храме. Совершенно неожиданно совершилось для меня таковое назначение... Прощай, храм святой, где так хорошо мне было молиться с духовными детьми моими. Прощайте, дети. И не забывайте своего духовного отца в молитвах! Благодарю вас, и да благословит вас Господь за ваше усердие к молитве, которой вы так много утешали меня в скорбной моей жизни...».

После прощальной беседы еще долго слова его передавались из уст в уста.

Став настоятелем Портовой Свято-Николаевской церкви, отец Иона раскрыл всю полноту своей боголюбивой души. Он был удивительно милосерд.

В свою многодетную семью он принял вдову священника Веру Еленеву с двумя дочерями. Искренность веры, любовное отношение к людям, праведность жизни и полная бессребренность приобрели отцу Ионе ува­жение его новой паствы.

Великого праведника и постника Господь наградил даром исцеления и изгнания бесов.

Как-то привели к о. Ионе бесноватого. Больной стал кричать. Батюшка после молитвы сказал духу: «Выйди из него!»

– Я страшный, – отвечал бес.

– Праведник тебя не боится, а грешный не увидит! – говорит опять о. Иона. И так три раза. После третьего раза бес вышел.

Католические священники, услышав о чудесных делах о. Ионы и об изгнании им бесов, пришли к нему в храм, желая убедиться в истинности ходивших о нем слухов. С сомнением и любопытством ждали они случая проявления благодатной силы о. Ионы. Привели бесноватых.

Вдруг они бросились на них, стали их бить и кричать: «Зачем пришли смот­реть, что с нами делает и как нас изго­няет Иона?».

За изгнание бесов враг жестоко мстил семье о. Ионы.

Стоило ему изгнать беса, как в доме происходил пожар без всякой видимой причины. Измученная семья не любила, когда приводили бесноватых для исцеле­ния, зная, что снова будут беды.

Враг мстил о. Ионе и через его род­ных детей. Почти всю жизнь они терпе­ли скорби – их изгоняли из школы, у них были несчастливые браки и др.

Много горя принесла ему его родная дочь София. Скорбя о ее душе, перед своей смертью он сказал: «Я вымолю тебе у Бога мучительную смерть для покрытия твоих грехов и для спасения». Впоследствии она заболела и шпала в дом умалишенных. Когда пришли немцы, они расстреляли ее месте с другими психически больными.

Отец Иона умел удивительно чувствовать все прекрасное. Убранство храма, красота облачений и предметов утвари, которые его окружали, свидетельствовали о его любви к прекрасному, к церковному благолепию.

Еще будучи диаконом, 20-летний Иона был отмечен знатоком цер­ковного пения архиепископом Никанором (Бровковичем) за создание прекрасного хора при Дубоссарском Свято-Успенском соборе.

Он прекрасно пел и сам сочинял умилительные, трогательные напевы на многие духовные песнопения. Им были написаны ноты к службе Успению Божией Матери. Особенно хороша была мелодия к словам светилена: «Апостолы, совокупльшиеся зде! В Гефсиманийстей веси погребите тело Мое». Ему принадлежит распев панихиды «Благословен еси Господи...».

Но особенно неизгладимые впечатления оставляли его очень благолепные и необыкновенно благодатные богослужения. Во время служб о. Ионы стояла необычная, глубокая тишина. В это время присутствующие благоговейно молились, увлеченные горячей молитвой о. Ионы.

Проникновенная вера слышалась в молитве батюшки. Он с Господом говорил, как древние праведники.

Однажды его духовная дочь была свидетельницей силы его молитвы. В день праздника Нерукотворного образа Спасителя, по окончании обедни, батюшка в облачении сошел с солеи, подошел к большому образу Нерукот­ворного Спаса, стоявшему в храме с правой стороны, и опустился пред ним на колени со словами: «Пречистому образу Твоему поклоняемся, Благий!». В этот момент лик Христа Спасителя сделался совершенно живым, сияю­щим. С такой силой и верой произносил слова молитвы о. Иона!

Святую Четыредесятницу батюшка проводил очень строго. Не вкушал ничего, часто причащался. Никуда не отлучался из церкви, даже домой. Из­редка только выходил в находившуюся рядом с алтарем комнату, в которую никто не имел доступа, кроме него. В ней помещался громадный, во всю стену, образ прп. Серафима Саровского, которого о. Иона очень чтил.

Духовные дети батюшки с его благословения также вели строгий пост – в понедельник и вторник ничего не вкушали, в среду причащались и вкушали хлеб, который батюшка раздавал по окончании обедни, в четверг ничего не вкушали, в пятницу причащались и вкушали хлеб с чаем, в суб­боту причащались и вкушали вареное без елея, в воскресенье причаща­лись и вкушали вареное с елеем. И таким образом проводили пост. В конце поста, как передавала одна его духовная дочь, проводившая так пост, она перестала ощущать вес своего тела. Такая была в ней легкость и радость духовная по молитвам пастыря.

Наступала Пасха, самый радостный праздник. Накануне во двор хра­ма въезжало четыре-пять подвод с провизией. После торжественного праз­дничного богослужения отец Иона христосовался с каждым, кто был в хра­ме, и раздавал пасхальные подарки.

Сохранились воспоминания одного паломника из Москвы. Вот как он описывает богослужение батюшки во св. Четыредесятницу: «С трепетом и радостью переступил я порог маленькой Свято-Николаевской церкви. Было еще рано, около половины седьмого утра, а людей в храме было много. Пос­ле я узнал, что во всю св. Четыредесятницу двери храма не закрываются ни днем, ни ночью. Народ остается в церкви на всю ночь. Ночью в храме чита­ется псалтирь (Псалтирь праведного Ионы, Одесского чудотворца, находит­ся у одного из архимандритов Одесского Свято-Успенского мужского мона­стыря). В 12 часов ночи о. Иона совершает полунощницу и читает коленопреклоненно акафист Страстям Господним, в субботу читает акафист Божией Матери, а в воскресенье – Пресвятой Троице. Служба оканчивается в два часа ночи. Народу бывает полный храм. Батюшка Иона всем моля­щимся раздает по куску черного хлеба. Приезжие бедняки только и питают­ся этим благословенным хлебом, остатки хранят как святыню, дорожа благословением дорогого батюшки. Когда я переступил порог храма, на меня повеяло чем-то небесным, святым. Я чувствовал себя, как среди древних христиан, которые собирались по ночам в катакомбах или подземных хра­мах на молитву. Вот вышел из алтаря о. Иона и стал прикладываться к иконам, изображая на себе крестное знамение широким крестом, с глубо­ким поясным поклоном. На клиросе чтец начал читать утренние молитвы. С благоговением я смотрел на батюшку. Я не мог отвести глаз от его кротко­го, изможденного подвигами лица. Мир и небесный покой, необыкновен­ная сила и мощь души отражались в каждой черте его лица.

По окончании утренних молитв о. Иона вышел на амвон и стал чи­тать канон Пресвятой Троице, который он читает каждое воскресенье. Умиление, надежда, вера, упование, глубокое благоговение слышались в этом трогательном чтении. Читая, о. Иона как бы беседует, разговаривает с Пресвятой Троицей и Божией Матерью, как бы Они здесь перед ним находятся, а не там, где-то в недосягаемой для нас выси, в надземных за­облачных мирах. В спокойном, тихом голосе слышится глубокая искрен­няя вера. Сам он при этом всецело сосредотачивался на читаемом.

На клиросе певчие пели ирмосы канона. Хорошо спетые певчие пели стройно, искренне, с воодушевлением. Никогда не забуду я охватившего меня молитвенного чувства, когда певчие, выйдя из клироса на середину храма, стали петь после Троичного канона: «Достойно есть, яко воистину, славити Тя, Бога Слова, Его же трепещут и трясутся Херувимы и славословят силы небесные, воскресшего тридневно из гроба Христа Жизнодавца страхом про­славим». И что это было за пение! Чувство страха Божия, чувство торжества и победы над грехом слышалось в этом дивном, торжественном пении. Вмес­те с певчими пел и о. Иона, пели многие, стоящие в храме. Все как бы сли­лись сердцем и устами в славословии Господа. Мне хотелось слушать это чуд­ное славословие без конца. Но вот пение окончилось. Все певчие подходят к образу Божией Матери, вместе с о. Ионой преклоняют колена и поют: «О Всепетая Мати...». Отец Иона, как и все люди, угодившие Богу, питает осо­бую любовь к Божией Матери и заповедует всем прибегать к Ее всесильному предстательству. После канона начали звонить к литургии. На проскомидии просфор было так много, что их приносили сюда большими подносами. И подумал я: «Здесь у о. Ионы научишься, как надо христианину подавать про­сфоры на проскомидию о здравии и упокоении». Я смотрел, как о. Иона дол­го-долго вынимал частицы и поминал о здравии и о упокоении. Душа моя ощущала здесь что-то особое, великое, святое. Я ощущал духом, что предо мною стоит и молится праведник. Вся жизнь моя, во грехах и лености прове­денная, предстала предо мною во всей наготе. Душа жаждала чего-то лучше­го, святого, небесного. Так этот дивный муж молча говорил мне, назидал меня и столь глубоко и чувствительно, что я не мог удержаться от слез. Проскоми­дию о. Иона совершал вслух. При призывании Спасителя, Божией Матери и святых в каждом слове слышалась такая вера, что, казалось, призываемые здесь находятся и внемлют молитвенным словам. Сердце мое наполнилось священным страхом и благоговением.

Началась литургия. Молитвенный дух о. Ионы передавался и прони­кал в сердца певчих и всего народа. В храме была такая тишина, как будто весь народ замер для здешней жизни, как будто его не было совсем в хра­ме, а слышались только возгласы о. Ионы и пение певчих. Постепенно молитвенный дух все усиливался. Не забуду никогда молитвенного чув­ства, охватившего меня под влиянием великого молитвенника – о. Ионы. Стоя в алтаре, мне казалось, что здесь небо соединилось с землею; вместе с находившимися в храме людьми славословят Господа ангелы и все свя­тые. Вспомнил я тогда слова о. Иоанна Кронштадтского, который гово­рил: «Священник есть звено, соединяющее небо с землей».

Во время пения «Тебе поем», когда бывает преложение Даров, душа моя наполнилась священным страхом и вместе с тем неизреченной радос­тью и умилением, и у меня из глаз полились окаянные слезы. Один афон­ский инок говорил мне об о. Ионе следующее: «Случилось раз мне быть с о. Ионой. Сердце мое наполнилось при его присутствии неизреченным миром и неизъяснимой радостью».

Подобно этому иноку и все, значительно преуспевшие в духовной жизни, ощущают радость и великий подъем духа при встрече с челове­ком, находящимся в благодати Святого Духа. Вот почему так легко, от­радно и радостно было молиться вместе с о. Ионой.

У него всегда причащалось много народа. Он, подобно Иоанну Кронш­тадтскому, и сам очень часто приобщался Святых Таин. Приезжавшие к нему всегда говели по его благословению, подобно древним христианам, которые причащались очень часто. Во время причащения я увидел, как к Чаше подво­дили больных, так называемых бесноватых, которые во время литургии изрыгают страшные и богохульные слова и кричат на всю церковь. К о. Ионе привозят бесноватых очень часто, иногда их бывает по несколько. Вот ведут к Чаше бесноватую женщину, она упирается и не идет, ее подносят на руках. После причащения она умиротворилась, успокоилась. «Дивны дела Твои, Господи!» – подумал я. Потом повели бесноватого мужчину, еще не старого. Он не хотел идти и говорил разные нелепости. Пред святой Чашей он присмирел и причастился. По окончании литургии о. Иона стал раздавать всем антидор. На клиросе в это время пели очень протяжно и умилительно 33 псалом «Благословляю Господа на всякое время...». Когда о. Иона раздавал антидор, подвели страждущую беснованием 18-летнюю девицу Елену Мазур, приехавшую с глубокой верой к о. Ионе из Минской губернии, Новогрудского уезда, деревни Заполье, Кореличской волости. Она не хотела брать ан­тидор. Отец Иона говорит ей: «Посмотри на меня». Как только она взглянула на лицо о. Ионы, то, по ее словам, почувствовала, как некая сила осенила ее и внутреннее томительное и мучительное чувство исчезло. После сего она несколько раз причащалась у о. Ионы и совершенно выздоровела.

Раздав антидор, о. Иона вышел на середину храма и стал совершать освящение воды, которое он совершал каждое воскресенье и даже по буд­ним дням. Молящиеся стали подавать массу записок. Сколько глубокой веры слышится в каждом молитвенном слове о. Ионы! Во время освящения воды впереди держали одну бесноватую женщину, которая выкрики­вала страшные богохульные слова. Отец Иона оборачивается к беснова­той и говорит: «Замолчи». – «Не замолчу», – отвечает бесноватая. – «Я тебе говорю, замолчи». – «Не замолчу», – отвечает бесноватая. – «Я тебе приказываю, замолчи», – в третий раз говорит о. Иона. – «Не замолчу», – повторяет бесноватая. После сего больная притихла.

Кончился молебен. Отец Иона погружает крест в воду и из креста льет воду в рот и на голову бесноватой. И – чудное дело! – бесноватая успокои­лась, присмирела и встала в сторону. Я заметил, что крест у о. Ионы из кипа­рисового дерева, обложен по сторонам каким-то вызолоченным металлом, в подножие вставлена частица Животворящего Креста Господня (крест нахо­дится в Свято-Успенском кафедральном соборе г. Одессы). В середине креста есть пустота, в которую набирается вода и маленькими струйками льется че­рез нижний конец креста. Богомольцы раскрывают рот, и о. Иона льет воду из креста в рот и на лицо всем присутствующим в храме. После этого все прикладываются к кресту, и о. Иона окропляет их святой водой.

После всех подошла к кресту и успокоившаяся страждущая беснова­тая. Когда о. Иона окропил ее святой водой, она воздела вверх руки и проговорила: «Слава Тебе, Господи Боже мой, слава Тебе!». Когда все при­ложились к кресту, о. Иона сделал перед царскими вратами, у образа Бо­жией Матери, земной поклон, а певчие громогласно запели: «Владычице, прими молитвы раб Твоих и избави нас от всякия нужды и печали!».

Не могу передать благоговейного чувства в этот момент, только скажу, что даже закоренелый грешник придет в умиление от такой молитвы всей церкви. Недаром говорят, что нигде не помолишься, как у о. Ионы. Да, в церкви у о. Ионы нет равнодушных к вере, нет неверующих. О сем свидетельствует сам о. Иона. «Я благодарен Богу, – говорил он, – что не встречал­ся с неверующими и равнодушными к религии, о чем так скорбно слышать в последние дни в жалобах пастырей Церкви. Здесь и богатый, и бедный, и знатный, и простолюдин – все и всегда молились с глубокой верой, с чувством благоговения и с большим вниманием выслушивали мои поучения».

Окончилась служба, но молящиеся не расходились, несмотря на то, что была уже половина первого (иногда служба оканчивалась гораздо позже). Не хотелось выходить из храма, так было отрадно на душе. Меня пригласи­ли в странноприимницу, где был приготовлен обед. Странноприимница на­ходилась тут же, с правой стороны храма. Это длинный одноэтажный ка­менный дом. Внутри по обе стороны устроены в два ряда нары. Посреди, немного справа, через всю комнату, стоят длинные столы, где помещается более сотни богомольцев. Другой стол стоит впереди, поперек комнаты, за которым обыкновенно помещаются о. Иона и певчие. Впереди, возле сте­ны, стоит огромная икона святителя Николая в большом позолоченном ки­оте. Меня о. Иона пригласил сесть вместе с собой. Пред трапезой пропели «Отче наш...». Во время трапезы пели духовные песни, например: «К Тебе, о Боже, я взываю, Ты не оставь, Благий, меня» и другие. Такие трапезы о. Иона устраивает каждое воскресенье и в праздничные дни. Здесь можно видеть и священника, и иеромонаха, и купца, и простолюдина. Нечто по­добное было в первые века христианства, когда устраивались так называе­мые «вечери любви», когда у множества уверовавших было одно сердце и одна душа и все у них было общее (Деян. 4, 32).

Мне казалось, что я очутился в святой первохристианской семье, ко­торая во главе со своим отцом пела победные, священные, великие гим­ны. По окончании трапезы и молитвы я вышел вслед за о. Ионой во двор. По дороге о. Иону останавливали богомольцы с разными просьбами. Вот мать подводит дочь и просит благословения на поступление в монастырь. Далее поджидает вдовица с сиротами. Там стоят с письмами какие-то даль­ние приезжие. Все выслушивает батюшка, никого не оставляет без слова утешения. Я после узнал, что без благословения о. Ионы никто из его по­читателей не начинает никакого важного дела или предприятия.

Мне не хотелось уходить отсюда. Казалось, я бы остался здесь навсег­да, до конца дней моих.

На дворе я увидел толпу в несколько сот нищих, так называемых босяков, поджидающих милостыни. Мне рассказывали, что о. Иона является для босяков родным отцом. Он не только помогает им материально, но и приучил их к говению, многих спас от неверия и обратил на путь спасения. Отец Иона стал раздавать им билеты на обед. Получив билет, они бегом отправлялись в столовую, находившуюся где-то в городе. И где берет о. Иона средства на хлеб, который он раздает всем присутствующими в храме во всю св. Четыредесятницу, и на трапезу по воскресеньям, и на прокормление сотни босяков?

На эти вопросы отвечает нам Слово Божие, которое говорит: «Дающе­го рука да не оскудеет». У о. Ионы все напоминает древние времена первых христиан. Это чувствуют все, кому приходилось хоть раз побывать у о. Ионы. «Скажу себе, что я был несколько раз в церкви о. Ионы и всегда выходил с обновленной душой, с чувством и жаждой лучшей, святой жизни».

Пастырское служение о. Ионы Атаманского выпало на тяжелый пе­риод отечественной истории: русско-японская война 1905 года, восста­ние на броненосце «Потемкин», Февральская революция и Октябрьский переворот 1917 года, гражданская война 1918-1920 годов, голод, разруха, автокефальный и обновленческий расколы в Церкви, воздвигнутое совет­ской властью гонение на Православие.

В начале японской войны 1905 года одесскому праведнику было сле­дующее видение: он увидел Крест, на Кресте – Распятый Христос, а под Крестом сидел японский микадо.

Победа была у японцев. Даже стихии помогали им: ветер дул в ту сторону, куда летели их снаряды и проч.

Во время бунта на броненосце «Потемкин» погиб матрос Вакуленчук. Градоначальник Одессы похороны его запретил. Все священнослужители отказались совершать над ним православное отпевание. Тогда матросы бро­неносца направили жерла пушек на город и послали делегацию к отцу Ионе. Он, несмотря на болезнь, отправился к городскому главе и уговорил его раз­решить похоронить матроса. Затем совершил отпевание над телом погиб­шего. Однако земле его предали за оградой кладбища, как бунтовщика.

После Октябрьского переворота и установления советской власти в городе о. Иона продолжил свое служение в Свято-Николаевской церкви. Он призывал своих прихожан не поддаваться духу времени, сохранять веру в Бога, быть верными чадами Православной Церкви.

В это время, как и в прежние годы, Господь по молитвам праведника творил чудеса для укрепления верных и для посрамления безбожников.

Раба Божия Л. свидетельствует: «Это было в 20-е годы. Отец моего мужа, Райков Федор Сергеевич, был болен эпилепсией. Ни один врач не смог вылечить его. Маме посоветовали обратиться к о. Ионе. Когда о. Иона посмотрел на него, то сказал ей, чтобы она оставила его на некоторое вре­мя в храме. По молитвам о. Ионы свекор был исцелен».

Однажды в Одессу приехала крестьянка и привезла с собой двухлетне­го сына, слепого от рождения. До нее дошли слухи, что проф. В.П. Фила­тов делает глазные операции и многим возвращает зрение. Она обратилась к нему. Но Филатов, продержав ребенка у себя в клинике, объяснил мате­ри, что излечить ребенка он не может и что наука вообще в данном случае бессильна. Огорченная мать пошла к о. Ионе и просила его помощи. Ба­тюшка обещал помолиться. Девять ночей он простоял на молитве, служил непрерывно молебны и акафисты, а на 10-й день ребенок на руках матери прозрел. Случай этот наделал в городе много шума. Дошло до профессора Филатова, и он был поражен. Советская власть устроила следствие и пока­зательный суд. На суд вызвали Филатова.

Отцу Ионе инкриминировали обман и шан­таж, но профессор Филатов твердо заявил, что это именно тот ребенок, которого он не брался излечить, и признал наличность чуда. Судьи порочили Филатова, стыдили его и го­ворили: «Как можно допустить здесь чудо?». Но профессор твердо стоял на своем, и суд окончился ничем: никого не осудили, нико­го не наказали и веру религиозную не толь­ко не убили, но даже, наоборот, укрепили.

У одного крестьянина был слепорож­денный ребенок. Мальчику было 12 лет. Услышав, что о. Иона исцеляет слепых, крестьянин привез сына к нему. Батюшка отправил их к Филатову. «Только чудо может ему помочь», – сказал профессор. Родители вернулись к о. Ионе. Батюшка предложил оставить мальчика у себя. Дело было в Великий пост. Отец Иона начал молиться о слепом и причащать его. Через две недели мальчик прозрел. После этого случая Филатов стал посещать о. Иону и сделался его другом. Когда спрашивали его, как он нашел способ пересад­ки тканей, он отвечал: «При помощи молитв о. Ионы».

Наверное, за всю историю Одессы не было более известного приходс­кого священника. К о. Ионе за помощью и советом шли не только жители Одессы и окрестностей, но и многих других мест. Когда южане приезжали к о. Иоанну Кронштадтскому, тот говорил: «Зачем вы трудитесь приез­жать ко мне? У вас есть свой Иоанн Кронштадтский – отец Иона». Между ними, этими двумя светильниками, были взаимная любовь и почитание. Отец Иоанн батюшке Ионе прислал в подарок чудное белое облачение с отделкой василькового цвета. Отец Иона очень любил это облачение.

Особенно настоятеля Свято-Николаевского храма любили его родные прихожане – портовики и их семьи. Ни один пароход не отходил от при­чала без благословения о. Ионы, ни один таможенный досмотр не произ­водился без него. Только о. Иона мог дать разрешение на вывоз икон.

В первые годы советской власти ее органы не трогали о. Иону. Потом стали делать обыски в его доме и храме, вызывали на допросы.

В эти годы Церковь постигает еще одно бедствие – обновленческий и автокефальный расколы.

Накануне обновленческого раскола отцу Ионе явилось видение, когда он стоял у престола за всенощной. Он вдруг умолк, застыл и через неко­торое время, подняв руки, стал восклицать: «Хвалите имя Господне, хвалите имя Господне! Аллилуиа, Аллилуиа!». Так, с поднятыми вверх руками, всего в слезах, увели его, не окончившего службу, из церкви домой. При­сутствующие поняли, что батюшке было видение.

Старшая дочь его Вера видела только, как огнем наполнился весь алтарь. А позже о. Иона рассказывал, что он видел: шел Христос, за Ним священники, раздирающие на Нем ризы. Рядом с Господом шел прп. Серафим Саровский и горько плакал. А Господь сказал ему: «Не плачь, они покаются!».

Отец Иона и еще несколько священников не поддались диавольскому прельщению и во все годы гонений, несмотря на угрозы, твердо были верны Святейшему Патриарху Тихону. Много бед, горя и скорбей причинили ему обновленцы. По их навету его хотели выслать. Но Господь охранял о. Иону, как Своего избранника. Однажды недоброжелатели в день Ангела преподнес­ли ему отравленный пирог. Отец Иона по своей прозорливости им сказал, чтобы пирог забрали обратно: «Я его не съем, а сколько людей отравятся...». И, как было пред­сказано в видении, позже, убедившись в своей ошибке, обновленческие священники приходили к о. Ионе каяться. При этом они кланялись ему в ноги и просили про­щения. Батюшка им говорил: «Кланяйтесь не мне, а на­роду, который вы ввели в заблуждение!». Кающиеся священники выходили на амвон, становились на колени и кланялись людям, прося прощения. Только тогда о. Иона воссоединял их с Православной Церковью.

В это время в городе появился некто, объявивший себя «антихристом», будораживший умы легковерных людей. В народе было немалое смятение. Отец Иона при­звал своих прихожан к молитве о том, чтобы человек этот сам пришел к нему в Церковь. Тот не заставил себя дол­го ждать. Придя на литургию и растолкав людей, он во­шел прямо в алтарь и просил разрешения выйти к народу в качестве «анти­христа». На это батюшка сказал, указывая на главную святыню храма: «Вот Престол и на нем восседает Царь Славы, поэтому ты, бес, молчи, а ты, Анд­рей, говори». Во время этой необычной исповеди о. Иона несколько раз зап­рещал бесу и, наконец, совсем изгнал его. Выйдя из храма, человек этот, из­мученный и утомленный, поплелся вверх по Потемкинской лестнице и, сев на одну из верхних ступенек, долго еще вытирал пот с лица. Он снова стал прежним Андреем, ушедшим от родных несколько лет назад и молитвами о. Ионы возвращенным в лоно родной Православной Церкви. «Я уверен, – го­ворил батюшка, – что этот человек станет серьезным подвижником».

Отец Иона окормлял женский Свято-Михайловский монастырь, в котором у него было много духовных чад. Однажды фельдшер монастырской больницы, монахиня Галина, будучи чем-то очень взволнована, допу­стила ошибку: вместо 0,06 г какого-то ядовитого вещества взяла 6 г. Дав выпить больной монахине это лекарство и увидев проявление на ней при­знаков отравления, монахиня Галина бросилась в Портовую церковь, где служил о. Иона. Увидев о. Иону выходившим из храма, она упала к его ногам со словами: «Батюшка, я отравила сестру!», – и стала просить его молитв. Выслушав объяснение и просьбу, о. Иона стал молиться, сказав лишь кратко: «Молитесь и вы». Вернувшись в монастырь, м. Галина уви­дела больную в добром здравии. «Напрасно ты ходила за врачом, – сказала она, – мне минут через 40 вдруг стало совсем хорошо». По времени, это был момент молитвы о. Ионы.

И другой случай исцеления. Служил в Свято-Михайловском монастыре мо­лодой священник, отец Никанор. Жил он там вместе с семьей и болел скрытой формой туберкулеза. В ту суровую осень он простудился. После долгой болезни туберкулез перешел в открытую форму. Началось сильное кровохарканье, больной метался в жару и окружающие ничем не могли ему помочь. Опытный врач, осмотрев больного, сказал: «Поднимается температура. Если дойдет до 40 и выше, знайте, что наступает агония». Услышав такой приговор и видя уже грозные при­знаки наступающего конца, матушка Галина снова спешит за помощью к отцу Ионе. Праведник, несмотря на усталость после богослужения, обещал прийти. Пока больного готовили к Таинству, отец Иона не замедлил приехать. Молча вошел он с надвинутой на глаза скуфией. Ни на кого не глядя и не здороваясь, он тихо шептал про себя молитву: «Ныне Силы Небесные с нами невидимо служат». Когда окончилась исповедь, все присутствующие, стоявшие в коридоре у двери, явственно услышали громко произнесенные слова: «Отче, брате и чадо: прощаю, разрешаю и... исцеляю!». Эти слова произвели на всех потрясающее впечатле­ние. Ушел праведник так же молча, ни с кем не попрощавшись. А у больного прекратилось кровохарканье, упала температура. Через короткое время он уже поднялся, стал ходить. И на первом же после смертельной болезни богослужении ему сослужил его спаситель и молитвенник, отец Иона Атаманский.

Отец Иона окормлял не только Свято-Михайловский монастырь, на­ходящийся в городе, но и Благовещенский, стоявший в 25 верстах от Одес­сы. Батюшка любил его и называл «мое Благовещенское чадо». Монахиня этого монастыря м. Онуфрия (в мантии Антония (Журова) рассказывала: «Однажды приходит в монастырь женщина и спрашивает: «А кто здесь отец Иона?». Когда ей объяснили, она рассказала свой сон. Явилась к ней покой­ная мать и сказала: «Все забыли о нас, никто не молится, не посещает, и только о. Иона проездом навестил нас и мы получили великое утешение».

Бывая в Благовещенском монастыре, батюшка часто предупреждал сестер – не подходить к нему, если внезапно увидят его присутствующим на богослужении. В эти моменты он непостижимым образом «в теле или вне тела» посещал любимую свою обитель.

В последние годы жизни, предвидя будущие скорби, о. Иона в храме Благовещенского монастыря сказал: «Я вижу 200 венцов мученических над сестрами». Во время гонений 200 монахинь были замучены.

Великосветское общество города также находило духовное окормление в лице отца Ионы. Одна из женщин, духовная дочь о. Ионы, муж которой занимал большой пост, вспоминала: «Мы сидели в театре, когда того требовало служебное положение мужа, – в парижских шляпках, но творили молитву Иисусову».

В 1921 году советская власть под видом помощи голодающим провела акцию изъятия церковных ценностей, которая имела своей целью лишить Церковь богослужебной утвари и подорвать ее жизнеспособность. Во время ее выполнения Свято-Никольский храм лишился многого из своего имущества, а настоятель подвергся вскоре и аресту. Но в защиту своего пастыря выступило большое число людей. На Маразлиевской улице собралось такое множество его заступников из числа рабочих и кресть­ян, поднялся такой шум, что власти вынуждены были его выпустить. Слишком велика была любовь к нему народа, слишком популярен был образ отца Ионы, и это удерживало атеистическую власть от расправы над батюшкой.

25 декабря 1923 года святой праведный Иона написал свое последнее Рождественское послание. Как трогательно звучат его слова и доныне: «Слава в вышних Богу и на земле мир!»

Здравствуйте, возлюбленные отцы, братья, сестры и вы, малые дет­ки, и все чада мои о Господе!

Мир, благодать и благословение Божие да пребудет с вами!

Мир, о котором известили Ангелы Божии, мир, который составляет наивысшее благо на земле между человечеством, как благоволение, бла­гополучие и нерушимое счастье. Этого мира, этого благополучия желаю я вам от всей, любящей вас, души. По воле Божией я в течение 3-х месяцев прикован к одру тяжким моим недугом. Тяжелая моя болезнь, очень тя­желая, но еще тяжелее мне от того, что я не могу по-прежнему молиться с вами, дорогие мои дети: не могу видеть вас, окружающих меня во время молитвы, – но как в болезни, так и в скорби о разлуке с вами я покоряюсь воле Божией, да будет же воля Божия благая в нас.

...Я не надеюсь на долгое служение здесь, на земле, я уже стар, слаб и чувствую себя приближающимся к смерти, но хочу, очень еще хочу помо­литься с вами в последние дни моей жизни, так как я привык молиться, ибо никогда, ни в чем и нигде не находил лучшего наслаждения, как молиться с вами, дорогие мои чада. Видя всегда ваше молитвенное настроение, уми­ленную молитву, устремленный к небу взор, вашу веру, вашу любовь к Богу,  к Его святому храму, к Его слуге – вашему пастырю, я и сам старался подражать вам, и мы были всегда единодушны в вере, в молитве, и этим так близко сроднились, что нас уже не разлучит и самая смерть, и потому веру­ем, что как в сей земной жизни, так и в буду­щей небесной, будем вместе славить Созда­теля Нашего.

Веруйте же! Веруйте в Бога и в Цер­ковь Православную, и по вере вашей дастся вам спасение вечное!».

Тяжелая болезнь – уремия – прибли­зила кончину старца, и 17 (30) мая 1924 года праведник отошел ко Господу.

Похороны его были грандиозными. Отдать последний долг почившему пастырю в порту собралась вся верующая Одесса. Рабочие, несмотря на объяв­ление этого воскресного дня рабочим днем, крестьяне, нищие, так называе­мые «босяки», благодетелем которых был отец Иона, а также множество лю­дей из окрестных сел и городов съехались хоронить своего молитвенника и благодетеля. Стремясь как-то уменьшить число людей, желающих присутствовать при погре­бении, власти перенесли день похорон с вос­кресенья на понедельник. Но в понедельник съехалось еще больше народа. Вся громадная Потемкинская лестница, внизу которой нахо­дилась церковь св. Николая и дом, где батюш­ка жил, была густо запружена многочислен­ной толпой народа. Рабочие просили задержать вынос тела до 4-х часов вечера, ког­да оканчивается их трудовой день. После со­борного отпевания и обнесения почившего вокруг храма с пением ирмосов «Помощник и Покровитель», погребальная процессия от­правилась на кладбище. Толпа народа плавно поднималась за гробом по каменной лестнице на Ришельевскую улицу, на которой все балконы и окна были заняты людьми. Вблизи церквей и на пере­крестках улиц служились литии.

Отпевание длилось более четырех часов.

Многотысячная притихшая толпа была сосредоточенно-грустная, никто не спорил, не толкался. Хоронили не просто батюшку, провожали в последний путь отца и друга. Таинство прощания с любимым человеком настолько сблизило людей, что все ощутили себя близкими родственниками.

Шествие растянулось на восемь-девять кварталов. История Одессы знает два-три таких события: это похороны священномученика Григория V, патриарха Константинопольского, и погребение святителя Иннокентия Херсонского.

Процессия продвигалась с пением. Пели хором Пасхальный тропарь: «Христос Воскресе из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав».

К 1924 году в Одессе часть церквей была насильственно закрыта, но оставалось еще много нетронутых церквей. Когда похоронное шествие проходило мимо церкви, перед храмом совершалась лития, и процессия продвигалась дальше. Священники считали за честь встретить гроб с телом  батюшки Ионы. Особенно запомнилась одесситам и приезжим лития у Сретенского храма на территории Нового базара (один из трех его приделов был освящен в честь свт. Николая Чудотворца). Только в Одессе до революции было восемь храмов в честь свт. Николая и около десяти престолов в различных церквях города, освященных в его честь. Св. прав. Иона служил в двух из них: с 1897 года по 1901-й в Свято-Успенской церкви, нижний храм которой в честь святителя Николая (сейчас в нем почиют его святые мощи) и с 1901-го по 1924 год в Николаевской Портовой церкви.

Миновав еще три церкви (Николаевскую церковь при бывшей Одес­ской 2-й мужской гимназии, закрытую к тому времени, и Григорие-Богословскую церковь), процессия двинулась к слободскому кладбищу, где были похоронены родители отца Ионы. Путь был далек. «В одном месте дорога спускалась в долину, – вспоминает один из почитателей о. Ионы, – когда мы подошли к спуску, то увидели, что к процессии подходит новая толпа народа, а наверху склона стояла еще одна группа людей. Это из ближай­ших церквей: свт. Николая при «Доме Трудолюбия» и храма Казанской иконы Божией Матери вышло духовенство и народ, которые ждали воз­можности присоединиться к похоронам.

Солнце было на закате и освещало стоящего впереди священника с высоко поднятым золотым крестом. Рядом с ним был еще священник. Люди шли прямо на них, подходили под благословение этого второго священни­ка и шли дальше. Процессия превратилась в полноводную реку.

Когда мы вошли в ограду кладбища, было уже совсем темно. Кругом слышался какой-то приглушенный гул, вроде шумящего пчелиного роя. И вдруг от того далекого места, где была приготовлена могила, к нам стала приближаться тишина и воцарилась на всем пространстве кладбища. У могилы началась лития. Лица людей светились. Когда у одного из несших много часов гроб батюшки спросили: «А вы не устали?» – Он ответил: «Та­кого батюшку и на край света отнесли бы – не устали».

Выбор места захоронения сделал сам о. Иона. Он запретил хоронить себя в Портовой церкви, предвидя ее разрушение. «Церковь разорят, храма этого не будет», – говорил священник и заповедал похоронить себя у моги­лы родителей, среди природы, которую он очень любил. «Храма не стройте, похороните около родных, чтобы птичка могла пропеть надо мной».

После смерти особым почитанием стала пользоваться комната, где о. Иона провел последние дни своей жизни. Это была маленькая, узенькая спальня, где стояли кровать, кресло, в котором скончался о. Иона, и про­стой деревянный шкафчик, в котором под стеклом находилось много икон.

На 20-й день после смерти, во время посещения этой спальни почитате­лями, ребенок одного из них, указывая на кресло, сказал: «Дедушка сидит». Когда похоронили о. Иону, приехал издалека один священник и опоз­дал. Тогда он решил пойти на могилу о. Ионы и проститься с ним. Было уже позднее время, совсем темно и, когда он подошел к могиле, то увидел на ней двух Ангелов.

Могила о. Ионы до сих пор является местом молитвы для всех, хранящих память о нем. Почитатели о. Ионы в дни его именин, смерти, праз­дничные и поминальные дни стекаются к его могиле, ища здесь молитвен­ной помощи у покойного батюшки и получая ее. Вот лишь некоторые случаи. В 1947 году женщина, больная припадками, пришла на могилу батюшки, плакала здесь и молилась, и упала около могилы, испуская пену. Очнувшись, она почувствовала себя здоровой.

Другая женщина, врач-стоматолог, опасно заболела. Доктора совето­вали ей сделать операцию, так как ее положение было серьезным. Верую­щие соседи посоветовали ей сходить на могилу о. Ионы. Тяжело страдая, она с трудом добралась до могилы. По возвращении домой из больного места стал истекать гной, и она поправилась.

Одна женщина, похоронив своего мужа, решила продать его вещи и сделать ему памятник. Перед этим она пошла на могилу о. Ионы помо­литься, чтобы он помог ей осуществить задуманное. Ночью ей снится о. Иона и говорит: «Ты не делай памятник своему мужу, он уже мертв, а пойди по адресу (он указал ей адрес), там пропадает человек и ты должна его спасти». Так она и поступила, отнеся все вещи покойного мужа по указанному адресу. Там от пьянства пропадал человек, не имея уже ника­кой одежды. Женщина отдала все вещи ему. С тех пор он преобразился, стал здоровым человеком.

Одна из духовных дочерей о. Ионы сохранила целую коробку хлеба, который по окончании обедни обычно раздавал о. Иона. Однажды с ее родственницей произошло несчастье: вспыхнула бензинка, женщину за­лило бензином, и она превратилась в горящий факел. Ожоги были призна­ны смертельными. Узнав об этом несчастье, духовная дочь о. Ионы отпра­вилась в больницу и дала больной съесть кусочек хлеба о. Ионы. По молитвам батюшки она осталась жива и поправилась.

Среди почитателей святого праведного Ионы, Одесского чудотворца, еще до его канонизации было много детей и юношей, которые приходили на мо­гилку к праведнику со своими родителями и получали благотворную помощь и исцеления по его молитвам. Вот рассказ одного благочестивого юноши, кото­рый с детства вместе с матерью посещал могилку праведника на Слободском кладбище: «Дело было зимой, я шел проведать маму, был вечер. Я поскользнулся и упал назад, сильно зашиб голову. С трудом приподнялся, резкая, неутихающая боль пронзила голову. Как добрался к маме, не помню. Она меня положила в постель, приложила компресс, боль не прекращалась. Я впал в полузабытье, малейшее шевеление усиливало головную боль. Я начал молиться: «Отец Иона, помогите мне, у меня болит голова». Вскоре я задремал и вижу: нахожусь в церкви, из алтаря выходит священник, подходит ко мне и говорит: «Голова болит, так вот прочитаешь молитву: «Богородице Дево, радуйся» и голова перестанет болеть, но ты эту молитву плохо знаешь, читаешь ее с большими ошибками». Сказав это, батюшка зашел в алтарь. Я тотчас проснулся и чув­ствую, что моя душа сама читает молитву «Богородице Дево, радуйся». Только я окончил молитву, головная боль мгновенно прекратилась. Мама мне рассказывала, что святой Иона очень почитал Пречистую Деву».

Перед самым прославлением великого праведника одновременно многим почитателям святого Ионы было видение этого замечательного события – сам праведный Иона с сонмом почивших и здравствующих свя­щеннослужителей и мирян обходил храмы и монастыри епархии.

Как в прошлые десятилетия, так и ныне совершаются дивные чудеса по молитвам святого Ионы.

Праведный Иона, Одесский чудотворец – один из величайших подвижников XX века. Он явил в своем житии много различных образов свя­тости. Он одновременно был обличителем обновленческого раскола и прекрасным проповедником, ревностным миссионером и питателем бедных, суровым аскетом и любящим отцом. Он принадлежал к белому духовен­ству и имел много детей и внуков, но о нем говорили великие киевские подвижники того времени: «Мы, монахи, его не стоим, он намного выше нас». Он получил от Бога власть целить раненые души и недугующие теле­са. Проникая за завесу времени и пространства, он мог читать мысли людей и отвечать на них прежде, нежели они выражали их.

Ныне на небесах он продолжает молиться за призывающих его и по­сещать их, как показывают творящиеся на его могиле чудеса и исцеления.

Пусть это житие вдохновляет православных христиан, чтобы не ов­ладело ими малодушие в трудах благочестия.

Пусть оно покажет, что, вопреки всем нашим слабостям и недостат­кам, «Иисус Христос вчера и днесь, Тойже и во веки» (Евр. 13, 8), и что нет ничего угоднее Богу и спасительнее для человека, чем жизнь во Хрис­те, образцом которой был праведный протоиерей Иона Атаманский.